The Glass Sea

Friday, February 24, 2006

В СТЕКЛЯННОМ МОРЕ УТОНУТЬ. Глава 11

ТАЙНА ЖЕСТКОГО ДИСКА
Вы не замечали, что порой, когда вам кажется, что дела и так запутаны сверх всякой меры, они склонны усложняться еще больше?
– Михал-Федорыч, а у кого ключ от кабинета Юргена Рыжего? – Оксана заискивающе посмотрела на генерального директора.
Тот ничего не ответил, только вопросительно поднял глаза на переводчицу. Оксана нацепила самое милое выражение лица, но оно плохо сочеталось с белесыми от содовой пыли волосами, черной полоской на щеке, грязными джинсами и красной пиратской косынкой на шее.
Ассистентка Галочка строго прошла в приемную и доложила:
– К вам посетитель!
– Михал-Федорыч, ключ! – свистящим шепотом напомнила Оксана. – Очень надо! Паспорт ведь так и не нашли!
Генеральный директор метнул сердитый взгляд на переводчицу, потом повернул лицо к Галочке и промолвил:
– У нас есть дубликаты всех ключей?
Ассистентка оглянулась с порога:
– Обязательно!
– Выдай ей ключ от кабинета Дресслера... И чтобы все, – крикнул он вдогонку удаляющейся узкой спине переводчицы, – осталось на своих местах!
В кабинет в это время уже входил высокий человек в тесном темном костюме и при галстуке. И в одежде, и в выражении лица, и даже в пышных черных усах вошедшего безошибочно угадывался юрист. Оксана посторонилась, пропуская его в кабинет, рассеянно отозвалась на приветствие и через мгновение выпорхнула из приемной.
В конце коридора, где запертая комната безвременно ушедшего Юргена Дресслера по прозвищу Рыжий манила загадками, было тихо и совершенно пусто. В этом месте коридор зачем-то был перегорожен дверьми, которые никогда не закрывались, а в углу стоял сломанный ксерокс.
Деревянная дверь в кабинет запиралась на английский замок, оставшийся в наследство от Савелия Ильича, прежнего генерального директора завода, который поставил сложные замки только на двух дверях: в свой кабинет, теперь доставшийся Михаилу Федоровичу вместе с приемной и симпатичной Галочкой, и в эту комнату, бывшую прежде библиотекой.
Оксана поковыряла ключом в замке, и дверь тихо отворилась. Из ниоткуда взъерошенный Виктор материализовался у нее за спиной. Комната дохнула на первооткрывателей слежавшейся пылью.
Одна стена большого кабинета сплошь была занята книжными стеллажами, на них пылились специальные издания по химии двадцатилетней давности. Никто давно не пользовался пожелтевшими книгами: они морально устарели уже на момент публикации, да еще и акционеры, привезя на завод значительные инвестиции, не поленились привезти и современные западные технологии. Толстые тома инструкций и технических описаний заполонили комнату переводчиков, и те оказались погребены под горой работы. Переводов хватило бы года на три. Инженеры торопили. Всем хотелось побыстрее узнать, чем же таким отличается технология у них...
Когда Юргену Дресслеру отдавали библиотеку, никто даже не задумался о том, что теперь в нее не будет свободного доступа: никто сюда больше и не стремился.
Виктор подошел к стеллажам и пробежался пальцем по корешкам книг. Сразу было видно, что ни Юрген, ни кто другой уже как минимум несколько месяцев не прикасался к ним.
– А он, – шепотом спросила Оксана, – сюда вообще заходил хоть когда-нибудь?
– Почему шепчешь? – удивился технолог, сам автоматически понижая голос. Атмосфера в кабинете покойника действовала гнетуще.
– А ты почему?
Слева от письменного стола громоздился шкаф. Чуть покосившиеся дверцы его распахнулись от легкого прикосновения, и глазам предстала безрадостная картина: на большом крючке висела одинокая спецовка, а в остальном шкаф был совершенно пуст.
В карманах спецовки по углам прятались свалявшиеся клубочки пыли и шерсти. Не теряя надежды, Виктор прошел к столу, возле которого уже несколько минут топталась Оксана, не решаясь дотронуться.
Технолог склонился над столом и дернул верхний выдвижной ящик.
* * *
Михаил Федорович провел задумчивым взглядом удаляющуюся фигуру переводчицы и сказал в трубку:
– Алло!
Если бы он включил селекторную связь, то всякий, входящий в кабинет, мог бы услышать занимательную речь. Поскольку этого не произошло, наслаждаться речью мог только сам хозяин кабинета.
«Михал-Федорыч, здравия желаю! – услышал он на том конце провода голос Савелия Ильича, побежденного в честном поединке соперника. – Как поживает наш командир боевой?»
«Воюем».
«Я слышал, милейший, у вас проблемы возникли с налоговой?» – в голосе собеседника генеральному почудилась издевка
Михаил Федорович промолчал, но лицо его стало наливаться краской. Поискав глазами чашку, он схватил ее левой рукой и отхлебнул кофе, после чего сразу же закашлялся и сухо извинился в трубку. Трубка ответила:
«Михал-Федорыч, как я вам сочувствую! Я сам был когда-то в вашей шкуре, потому понимаю вас, как никто другой. Крепитесь, друг, из каждой ситуации есть достойный выход!»
Генеральный заскрипел зубами, огляделся по сторонам в поисках чего-то приятного, что порадует глаз и утешит на мгновение. Но вместо, скажем, приятной во всех отношениях Лидии Витальевны или, на крайний случай, рыженькой ассистентки Галочки на пороге топтался усатый узколицый юрисконсульт.
Михаил Федорович сделал приглашающий жест и глухо промолвил в трубку:
– До свидания.
Трубка опешила от неслыханной наглости. Собеседник генерального астматически захрипел и задохнулся от возмущения. Генеральному привиделось, что трубка брызжет слюной, и он брезгливо отодвинул ее от уха.
Ровным голосом повторил:
– До свидания, – и немедленно нажал отбой. – Говори! – обратился он к юрисконсульту.
Тот присел на стул и положил на колени «дипломат». Покопавшись в нем несколько минут, испытывая терпение начальства, он за кончик вытянул факс на тонкой, закрученной по краям бумаге и толкнул его генеральному директору через стол.
Михаил Федорович пробежал бумагу глазами и вопросительно глянул на юриста. Тот пояснил:
– Кажется, нам удалось решить проблему... Хотя и не без помощи все той же французской фирмы. После того, как небезызвестная вам дама побывала на нашем заводе, я мягко наехал на их начальство, и они, извиняясь в диких выражениях, дали нам другого юриста. Тот подсуетился – и ему удалось уладить вопрос со следствием...
– Чего нам это будет стоить?
– Они просили вашу машину...
Михаил Федорович представил себе собственную бордовую «Тойоту» и в который раз уже начал краснеть. Два года назад она стоила бешеных денег. Она чудесно бегала. Она была устойчива к потрясениям: из схватки с дорожным столбиком, например, вышла без единой царапины. Она никогда не глохла на железнодорожном переезде. Она послушно заводилась зимой с первой попытки. И в ней был кондиционер!!!
Заводской юрист сполз на край стула и сделал попытку исчезнуть из поля зрения начальства, но был остановлен нетерпеливым жестом.
– Хватит с них и «шкоды». Тоже хороша, и почти новая. Придется с машинами произвести небольшую рокировочку... Дальше?
– Дальше мы вносим сумму спорного налога...
(Михаил Федорович пожевал губами, сдерживая рвущуюся наружу реплику, и сузил глаза).
– ...и платим штраф...
(Генеральный трижды тихо стукнул кулаком по столу, отхлебнул холодного кофе и скривился).
– ...но зато не заводят дело.
Шумно выдохнув, юрист закончил монолог. На лбу его выступили мелкие блестящие капельки, а в комнате повеяло запахом пота.
Генеральный упрямо молчал, и было это нехорошим признаком. Когда он слишком долго молчал в ответ на слова своего собеседника, это свидетельствовало о крайней степени решимости: он никогда не согласится на вторую часть предложенного варианта. Если у налоговой план, это еще не значит, что она его сделает с помощью нашего завода...
– Нет, – тихо сказал Михаил Федорович, – ни штраф, ни спорную сумму налога платить не будем.
Напряженная тишина зазвенела в ушах. То ли глупая муха пролезла в приоткрытую форточку и теперь не могла выбраться наружу, то ли компьютер засвистел заунывную мелодию, то ли вдалеке за окном дым, вырываясь из высоченной трубы, загудел надрывно...
– Будем, – опуская глаза, промолвил юрист. – Другого выхода нет.
* * *
Виктор потянул на себя верхний ящик стола. С глухим свистом тот сдвинулся с места, скользнув по пазам... Сера тень метнулась в щель, бросилась в лицо. Оксана заорала, а тень тяжело плюхнулась на землю, махнула хвостом и скрылась под тумбой стола. Не отдавая себе отчета, переводчица взлетела на стул, не смогла удержать равновесие, одной ногой снова оказалась на полу, увидела розовый ном, выглядывающий из-под тумбы, и, снова завизжав, стала громоздиться на стул.
– Да это всего лишь крыса! – Виктор с кривой усмешечкой двинул ногой по тумбе, и крыса, обезумев от громоподобного звука, выскочила из укрытия и заметалась по кабинету, два раза налетев на неустойчивый стул, на котором танцевала Оксана, и пытаясь вскарабкаться по круглой пластмассовой ноге. Технолог отфутболил крысу в противоположный угол комнаты, та дико зашипела. Переводчица сразу заткнулась, но уж лучше бы она продолжала орать: раскрытым ртом она судорожно ловила воздух, а лицо наливалось краской.
И тут крыса, невесть как попавшая в ловушку, скользнула под плинтус и была такова...
– Что с тобой? – издалека донесся голос Виктора. – Тебе плохо?
– Она снова не вылезет? – слабо спросила Оксана.
– Кто? – не понял технолог.
– Крыса...
– Какая крыса? Тебе привиделось?
Оксана изумленно склонилась над столом, обнаружив, что вовсе не торчит на качающемся стуле, а стоит на полу. Виктор осторожно выдвигал ящик стола. Но даже в образовавшуюся щель уже было видно, что тот – абсолютно пуст. Оглушенная странным происшествием, переводчица тупо пялилась на руки технолога.
Виктор попытал счастья со вторым ящиком – картина не изменилась. Пусто.
Он выдернул нижний ящик. Как бы в насмешку тот оказался пустым и даже слегка запыленным, будто им не пользовались уже неведомо сколько времени. В кабинете, который уже более двух месяцев занимал Юрген Дресслер, пока что не удалось обнаружить ни малейших следов его присутствия. Не было даже косвенных улик тому, что кто-то здесь мог работать: ни ручки, ни листка бумаги, ни случайно оставленной на столе записки...
Виктор тревожно посмотрел на компьютер, который примостился в уголке огромного стола.
У Оксаны все плыло перед глазами. Крысы не было? Галлюцинация выскочила из стола, промчалась по комнате, исчезла под плинтусом... А может быть, Юргена Рыжего тоже вообще не было? Может быть, он никогда не приезжал на завод, не устраивал разносы руководителям подразделений на планерках, не метался зверем по заводу, выискивая огрехи и недочеты? Может быть, никто вовсе и не падал с верхней площадки строящегося цеха, и никого не увозила «скорая»?
Виктор протянул руку и осторожно нажал на кнопку питания на компьютере. Переводчица с полной уверенность ожидала каждую секунду, что машина запустит программу уничтожения информация, чтобы замести последние следы, или – того хуже – просто взорвется у них на глазах...
Компьютер долго грузился, гудел и пыхтел. В конце концов, на экране появился «рабочий стол», на нем – несколько стандартных иконок. Технолог навел мышку на иконку «Мои документы» и дважды щелкнул. Окно открылось немедленно. Вместо списка ожидаемых файлов обнаружилась только папочка «Мои рисунки». Уверенность Оксаны росла с каждой секундой. Виктор дважды щелкнул по единственной папке. Там действительно был рисунок – фото двух огненно-красных бутылок, сходящих со стеклоформующей машины. Переводчица безошибочно опознала в бутылках те, что уже несколько месяцев производил завод. Фото неоднократно использовалось в рекламных целях.
Виктор кусал губы. Он методично открывала подряд все папки, отыскивая файлы, которые не выглядели системными. На жестком диске присутствовал целый набор стандартных программ, их можно найти практически на любом компьютере, но куда же могла деться программа наблюдения за процессами в печи? Ведь в день своего приезда Юрген Рыжий настоятельно требовал подключить его компьютер к «стекловарке»...Компьютер был девственно чист, и с этим надо было просто смириться.